12:12 23 Августа 2017
Прямой эфир
АНАЛИТИКА

Политический ислам лихорадит Турцию

АНАЛИТИКА
Получить короткую ссылку
4 0 0

Внутриполитический кризис в Турции, начало которому положил еще президентский марафон в апреле 2007 года, продолжает обостряться. На внутриполитическом поле страны резко активизировался процесс поляризации сил

Айдын Гаджиев,  доктор исторических наук, профессор                                  

БАКУ, 24 июня – «Новости-Азербайджан». В последнее время в Турции складывается далеко неординарная, даже для этой страны с устойчивыми традициями периодически совершаемых военно-государственных переворотов, политическая ситуация. Входят в противоречие представляющая собой странный синтез теократической сущности с элементами светской государственной атрибутики, партия Справедливости и Развития (ПСР), с опирающимися на конституционные принципы незыблемости, установленные еще Ататюрком европейскими демократическими нормами общественной жизни. При этом впервые со времен военных переворотов начала 1960, 1971, 1980-х годов, устранение этого противоречия осуществляется в контексте турецкой Конституции, путем судебно-правового воздействия.

Конституционный суд страны, как известно, вынес обвинительный акт о запрете правящей партии, инкриминируя ей  стремление в подрыве светских основ государства, что и было принято к исполнению. В качестве свидетельства того, что ПСР намерена установить в стране исламский режим, приводится отмена запрета на ношение женского исламского головного убора в университетах и введение запрета на употребление алкоголя в ресторанах в подвластных ей регионах.

Причем в основе подобных действий высшего судебного органа страны лежит требование генерального прокурора Абдурахмана Ялчинкая о прекращении деятельности Партии справедливости и развития за ее попытки изменить светский государственный строй, а также запрете 71 члену ПСР, включая президента Абдуллу Гюля, в течение 5 лет заниматься политической деятельностью.

Внутриполитический кризис в Турции, начало которому положил еще президентский марафон в апреле 2007 года, продолжает обостряться. На внутриполитическом поле страны резко активизировался процесс поляризации сил. По одну сторону баррикад находятся армия, ведущие профсоюзные и общественные организации, ректоры более 70-ти университетов, основные оппозиционные политические партии, известные представители деловых кругов. По другую сторону – правящая происламская ПСР, ее большинство в парламенте, влиятельная часть национального бизнес сообщества. Таким образом, конфликт приобретает общенациональный характер, в значительной степени дифференцируя общество и политические силы. Сторонники светской Турции опасаются, что своими шагами в направлении проведения политики «ползучей исламизации» стране реально угрожает в будущем установление теократического режима, наподобие того, который существует в соседнем Иране.

Западные союзники Анкары озабочены растущим в Турции противостоянием. Комиссар по расширению Европейского союза Оли Рейн во время выступления перед студентами Оксфорда охарактеризовал обстановку в Турции как «острый кризис». И, следует отметить, что эти опасения имеют под собой довольно серьезную почву. Во время недавнего социологического опроса на вопрос: «Кто из ныне живущих политических и государственных турецких деятелей Вам нравится больше всего?» 37,3% респондентов указали на премьер-министра Р. Эрдогана. Премьер-министр оказался на первом месте среди наиболее авторитетных турецких политиков. А среди религиозно настроенной молодежи предпочтение среди политических деятелей прошлого отдается Хомейни.

Безусловно, антагонизм между радикальными лаицистами и не менее радикальными исламистами приобрел традиционный характер еще со времен упразднения Кемалем Ататюрком теократических принципов государственного устройства страны.

Исламистский сегмент перманентно являлся детонирующим во всех трех государственных переворотах в период после Второй Мировой войны. Так, фундаментальной причиной свержения Аднана Мендереса в октябре 1960 года явилась его ставка на религиозные традиции, осужденные в свое время  Ататюрком, продиктованная желанием обеспечить поддержку консервативных сельских жителей. Он разрешил строительство мечетей, а Великое национальное собрание, где демократы имели большинство, восстановило мусульманский призыв к молитве на арабском языке, по всей стране в обиход вновь входили религиозные празднества и обряды. Это завершилось тем, что вместе с другими бывшими руководителями страны Мендерес был арестован и в октябре 1960 предстал перед судом, обвиненный в нарушении конституции и в коррупции. А 17 сентября 1961 года был казнен в Имрале.

Военный переворот 12 марта 1971 года был насквозь пропитан идеей конституционного запрета Партии национального порядка, возглавляемой тогда  Неджметтином Эрбаканом. Конституционный суд запретил эту партию как угрозу секуляристской системе в стране. Его друзья впоследствии организовали партию национального спасения, которую постигла та же участь после военного переворота 1980 года.

К концу 70-х терроризм со стороны, как правых, так и левых радикальных воззрений, достигает своего апофеоза, до крайности обострившего социальные, религиозные и этнические конфликты в Турции. В сентябре 1980 года группой высших офицеров во главе с генералом Кенаном Эвреном вновь был совершен военный переворот. В широком спектре от исламистов до коммунистов мощный удар, тем не менее, большей частью пришелся на первых. 

Несомненно, играющий в последнее время  все большую роль в мусульманском мире политический ислам до сих пор лихорадит Турцию, несмотря на ее уникальный по-своему опыт его сочетания с демократией. Но армия – традиционный инструмент упреждения исламистских поползновений в стране, на этот раз ограничилась лишь «устным предупреждением». Еще в конце апреля прошлого года Генштаб вооруженных сил Турции выступил с резким заявлением в адрес руководства страны: «Не следует забывать, что турецкие вооруженные силы являются решительным защитником лаицизма (светского строя – авт). Турецкие вооруженные силы при необходимости открыто и четко проявят свою позицию в вопросе защиты светского строя. Ни у кого не должно быть сомнений в этом».

Однако в течение года армией, вопреки вышеописанным историческим традициям, не было предпринято никаких решительных действий. Центр тяжести нынешнего этапа борьбы за сохранение светских принципов управления турецким обществом перенесен в сферу государственно-правового воздействия.  Хотя  ни у кого не вызывает сомнения, что  за решением Конституционного суда так или иначе стоит турецкая армия, которая считается твердой защитницей светских принципов республики.

Подобное развитие событий на политической арене Турции мотивировано несколькими причинами. Во-первых, испытывая сложности в приобретении столь вожделенного Турцией членства в ЕС, многочисленная общественно-политическая категория, десятилетиями ориентированная на евроатлантический вектор, с одной стороны прилагает усилия к недопущению скатывания страны в пучину исламизма. С другой – дабы избежать новых обвинений в деформировании демократических норм жизни в стране, не в состоянии без ущерба имиджу государства использовать армию против исламистов, как это было на предыдущих исторических этапах. Во-вторых, степень интегрирования турецких вооруженных сил в НАТО, как никогда во всей послевоенной истории резко повысилась. Деятельность турецкой армии ныне скована рядом условностей, продиктованных интересами всего блока и США. А последние, дабы избежать упреков мирового сообщества в даже пассивной поддержке вмешательства армии, являющейся фактически частью НАТО в противостояние политических сил в стране, применяют все рычаги давления на высшее командование ВС Турции в смысле сдерживания их инстинктивных порывов. В-третьих, в преддверие возможной антииранской военной операции, США и их союзники заинтересованы в мирном конституционном урегулировании политического кризиса в Турции, ибо не теряют надежды на использование ее территориально-стратегических возможностей в предстоящей военной компании против Ирана.

Вместе с тем, невозможно не заметить, что главной целью всего этого политического процесса является фигура премьер-министра Турции Реджепа Тайпа Эрдогана. На сегодняшний день он представляет собой главную движущую силу правящей партии ПСР, ее мозговой центр, регулирующий практически все стороны жизни партии. Но при этом очевидно, что политическая линия Эрдогана имеет ряд серьезных слабостей, таких, как отсутствие стратегии и нехватка дипломатической подготовки. Его исчезновение с политической арены страны в случае окончательного решения о ликвидации партии и запрете самой его политической деятельности, нанесет сильный удар по сторонникам исламизма, как радикальным, так и умеренным. И, скорее всего, политический вакуум Турции с уходом Эрдогана будет заполнен представителями нового поколения евроатлантистов при сохранении консультативной функции таких проамериканских «серых кардиналов», как Сулейман Демирель, а может и Абдулла Гюль, способный в силу гибкости своего политического мышления принести в жертву свои исламистские убеждения. Он вполне адекватен действиям в духе классической формулировки Бисмарка «приспосабливаться к обстоятельствам, даже  в том случае, если они ему претят».

В целом, данное политическое противостояние символизирует историческую проблему необходимости  доминанты интеллектуальных сил в стране, начиная с эпохи Танзимата. Именно тогда четко обозначилась важная мутация османских интеллектуалов – носителей новых цивилизационных понятий в турецкую общественную жизнь. Миссия радикального изменения господствовавшей тысячелетиями формы мышления, периодически наталкивается на исторические анахронизмы, порожденные эпистемологией Востока.



Loading...

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Газовая плита

    Из-за новых санкций США против России могут пострадать латвийские потребители - цены на газ вырастут.

  • Высоковольтные провода Висагинской АЭС, архивное фото

    Стоимость электроэнергии в Литве и других прибалтийских республиках за неделю выросла на 11%.

  • Валерий Трибой

    В Молдове бывшего замминистра экономики, обвиненного в нанесении особо крупного ущерба бюджету страны, приговорили к штрафу.