19:27 24 Мая 2017
Прямой эфир
АНАЛИТИКА

"Дорогой Леонид Ильич слушает". К 100-летию Брежнева

АНАЛИТИКА
Получить короткую ссылку
1 0 0

Один из самых известных анекдотов времен застоя: Брежнев берет телефонную трубку и говорит: «Дорогой Леонид Ильич слушает».

Андрей Колесников, политический обозреватель РИА Новости

Баку, 14 декабря – «Новости-Азербайджан». Один из самых известных анекдотов времен застоя: Брежнев берет телефонную трубку и говорит: «Дорогой Леонид Ильич слушает». Как сказал бы Владимир Набоков, жизнь при позднем застое подло подражала художественному вымыслу – мне рассказывали, что помощник  секретаря ЦК Ивана Капитонова писал ему сценарий телефонного разговора с министром иностранных дел Андреем Андреевичем Громыко. Причем с его репликами и возможными ответными…

Леонид Ильич Брежнев, 100-летие которого приходится на 19 декабря 2006 года, словно вышел из анекдотов, да так и остался в них. Между тем, он находился у власти всего на год больше Пиночета – 18 лет, и эта гигантская эпоха, этот период ностальгически вспоминается массовым сознанием, а существенное число людей считает, что именно при Брежневе страна достигла пика своего могущества.

Собственно, Советский Союз, особая советская цивилизация, советская субкультура – это именно его, Леонида Брежнева, время. Одновременно вегетарианское и жестокое, абсурдное и осмысленное, невыразимо скучное и бесконечно интересное.

Считается, что по своим человеческим качествам Брежнев был добрым и даже сентиментальным, простоватым человеком. При нем и в самом деле нужно было соблюдать неписаные правила игры – и можно было прожить свою жизнь спокойно, медленно двигаясь от зарплаты в 120 рублей к зарплате в 150, а от 150 можно было дорасти до более существенных доходов (инструктор ЦК КПСС получал 300). А вот несоблюдение правил игры заканчивалось плохо. Лагерями для не слишком резонансных фигур, высылкой из страны – для резонансных, вводом танков – для взбунтовавшихся стран-сателлитов.

Экономика брежневской эпохи – это экономика дефицита, равенства в нищете. И одновременно – неравенства в развитии регионов огромной страны. Именно тогда были заложены основы модели неравномерного развития, которая теперь называется «Москва и вся остальная Россия». Помимо двух столиц, несколько отдельной жизнью жили прибалтийские республики, обладавшие сильным аграрным сектором, что не меняло, впрочем, общей скверной картины.

Во второй половине 1960-х была предпринята слабая попытка начать реформы, предоставить предприятиям больше самостоятельности – ущербность экономической системы чувствовал прагматичный глава правительства Алексей Косыгин. Брежнев же, искренне считая, что никакие реформы не нужны, в дела Косыгина всерьез не вмешивался. И тем самым дал реформам сойти на нет как раз приблизительно к 1968 году – времени экономических и политических заморозков (Прага; постановка на поток диссидентских процессов; попытки ресталинизации; начало конца рупора либеральной интеллигенции журнала Александра Твардовского «Новый мир»).

Та самая восьмая пятилетка, закончившаяся в 1970-м, была последней, показавшей реальный рост экономики. Потом начались проблемы. Советская экономика развалилась бы существенно раньше, если бы не нефть Самотлора. Она продлила существование СССР, но в этой самой нефти были потоплены любые попытки начать реформы. Страна погрузилась в наркотический дурман нефтедолларов – эпоху застоя и геронтократии, маразма власти и двоемыслия народа…

При всей своей простоватости и нелюбви к переменам Брежнев интуитивно догадывался, каким именно образом можно было объединить «новую историческую общность – советский народ». Нет, речь не идет о дешевом алкоголе, жутких плодово-ягодных напитках, на которых спивалась деревня, и портвейне под народным названием «пот, кровь и слезы товарища Альваро Куньяла (лидер португальской компартии. – А.К.)», которым давилась интеллигенция. И даже не о марксистско-ленинских заклинаниях, которыми руководители партии и правительства убаюкивали целую нацию: монотонные речи стали «саундтреком» эпохи. Главным нематериальным активом, которым Брежнев сплачивал страну, была  память о войне – священная, непререкаемая, со своей, отлитой в бронзе, мифологией.

Первое, что сделал Брежнев, придя к власти – превратил в 1965 году День Победы, 9 мая, в выходной день, в главный праздник страны, замешенный не столько на официальном марксизме, сколько на патриотизме. Леонид Ильич знал правду о войне, но сознательно предпочитал правде мифологию, целый сериал легенд. В 1967 году либерально настроенные брежневские спичрайтеры включили в группу авторов речи по случаю открытия памятника на Сталинградском Мамаевом кургане писателя Константина Симонова. Два фронтовика – бывший политработник и легендарный фронтовой корреспондент – познакомившись, просидели друг с другом чуть ли не всю ночь. «Какой человек!», - с восторгом говорил Брежнев. Но в то же время попенял Симонову, который жаловался на то, что Главпур и Агитпроп не пускали в печать его военные дневники: «Кому нужна твоя правда? Рано еще». Мифологии, скреплявшей нацию, нужен был набор идеологически выдержанных легенд, а не правда о войне, которая могла подорвать самые основы брежневской Системы.

Брежнев – по крайней мере до той поры, пока он в середине 1970-х не превратился в немощного старика, умело удерживал строгий баланс аппаратных, политических и идеологических интересов. Группировку «железного Шурика», влиятельного бывшего главы КГБ Александра Шелепина, считавшего Брежнева переходной технической фигурой, он уничтожил быстро и безжалостно, вольно или невольно не дав начать процесс ресталинизации. В конце 1960-х—начале 1970-х генеральный секретарь, наблюдавший схватку либералов из «Нового мира», националистов из «Молодой гвардии» и охранителей-ортодоксов из «Октября», по сути дела не принял чью-либо сторону. Да, «Новый мир» Твардовского был разгромлен, но мощнейший удар был нанесен по неформальной так называемой «Русской партии» и даже по сталинистам. Александр Твардовский умер в 1971-м, так и не оправившись после поражения своего журнала. Но и бездарный Всеволод Кочетов, редактор охранительного «Октября» -- покончил с собой в1973-м…

Большинство же запомнило невинного и смешного доброго дедушку, бывшего большого почитателя быстрой езды, сигарет «Новость» с белым фильтром, а также охоты на кабанов и представительниц слабого пола, страсть как любившего награды-побрякушки и к концу жизни плохо артикулировавшего после инфарктов и инсультов.

…Году примерно в 1980-м мой брат гулял со своей совсем маленькой дочкой неподалеку от дачи Брежнева в Заречье (совхоз во всего нескольких километрах от Москвы по Сколковскому шоссе) и случайно наткнулся на готовый к отъезду лимузин генерального секретаря. В машине сидел с каменным выражением лица лично Леонид Ильич. Прогуливающемуся молодому папаше никто и не думал заламывать руки и прогонять: ну, гуляет дачник с дочкой, пусть и дальше гуляет – в этом смысле времена были человеколюбивые. «Иди, подари дедушке цветочек», - сказал брат моей племяннице. Леонид Ильич взял у девочки полевой цветок и – заплакал.

По такому – сентиментальному и безвредному – вождю и ностальгирует теперь бывшей советский, а ныне российский, народ. А на самом деле просто тоскует по своей молодости…



Loading...

Главные темы

Орбита Sputnik

  • Астана готовится к ЭКСПО

    Министерство образования и науки просит не навязывать казахстанским учителям билеты на выставку ЭКСПО, которая открывается в июне в Астане.

  • Сотрудники правоохранительных органов на мероприятии. Архивное фото

    Совет руководителей органов безопасности и спецслужб стран СНГ обсуждает в Бишкеке терроризм, трансграничную преступность и даже футбол.

  • Вице-премьер Беларуси Владимир Семашко

    Беларусь и Россия активизировали переговоры по созданию единого рынка газа. Если газовая схема получится удачной, ее предложат другим странам ЕАЭС.