05:14 30 Августа 2016
Прямой эфир
АНАЛИТИКА

ЕАЭС в контексте глобального кризиса: единство и борьба

АНАЛИТИКА
Получить короткую ссылку
000

Подписание в Астане договора об образовании ЕАЭС (Евразийского экономического союза) проходит на фоне глубокого мирового кризиса. Гражданские войны в Сирии и на Украине, «цветные» перевороты в Египте и Тунисе, уничтожение Ливии

БАКУ, 29 мая - Новости-Азербайджан. 

Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования, эксперт МИА «Россия сегодня»

Подписание в Астане договора об образовании ЕАЭС (Евразийского экономического союза) проходит на фоне глубокого мирового кризиса. Гражданские войны в Сирии и на Украине, «цветные» перевороты в Египте и Тунисе, уничтожение Ливии. Все это лишь отдельные видимые фрагменты глобальных процессов, связанных с ослаблением США; отказом ЕС от активной самостоятельной политики и его стремлением пересидеть лихие времена под американским военно-политическим зонтиком; подъемом России и Китая. В целом же речь идет о приходе на смену американской гегемонии многополярного мира, о выдвижении новых глобальных лидеров.

США как «глобальный Брежнев»

Все предыдущие смены лидерства также неизбежно порождали политические кризисы, зачастую переходившие в прямые военные столкновения. Таковыми, например, были две мировые войны, в ходе которых глобальная гегемония перешла от Британии к США. Старый лидер всегда сопротивляется, всегда пытается сохранить комфортный для себя мир, в котором именно он является привилегированным игроком. В конечном итоге, он пытается сжечь в пожаре войны потенциальных новых лидеров – либо же максимально их ослабить.

Однако дестабилизация и войны становятся последним гвоздем в гроб старого лидера. Как правило, его гегемония на заключительном этапе поддерживается лишь силой привычки, и нежеланием большей части политиков и государств рисковать, меняя пусть не очень комфортный, но привычный миропорядок на неизвестность. Старый лидер рассматривается к этому времени уже не как экономический локомотив, не как моральный авторитет, но как гарант привычной стабильности.

К началу нулевых годов в такой роли «глобального Брежнева» оказались Соединенные Штаты. Леонид Ильич был символом позднего цветения относительно зажиточного по сравнению с прошлыми эпохами «развитого социализма». При нем никто не верил, что СССР построит коммунизм или что лично Брежнев – выдающийся марксист-теоретик, но всем жилось вполне комфортно и никому не хотелось менять этот стабильный комфорт на риск неизвестности. Если бы советское руководство само не объявило «перестройку» и не отказалось от монополии КПСС на власть, этой условной стабильности должно было хватить еще надолго.

Вот так же и США, которые утратили (после агрессий в Югославии, Афганистане и Ираке) моральное лидерство, потеряли абсолютное экономическое превосходство (вынос промышленного производства в Юго-Восточную Азию делает США критически зависимыми от импорта промышленных товаров, еще недавно производившихся на их собственных предприятиях) и не сумели достигнуть абсолютного военного превосходства (ядерные силы России обладали достаточным сдерживающим эффектом даже в тот период, когда сухопутные силы и флот РФ значительно ослабили боеготовность). Они удержали свое право на гегемонию лишь как мировой эмиссионный центр и контролер крупнейшего в мире трансатлантического (США+ЕС) рынка. Правила привычной стабильности уже не всех удовлетворяли, но альтернативой была пугающая неизвестность, заставлявшая сдерживать амбиции.

Взорвав эту стабильность, инициировав хаос цветных революций и гражданских войн, США утратили в глазах мирового сообщества последний аргумент в пользу сохранения за ними еще на некоторое время статуса гегемона. Гегемон, сам взрывающий мир, который он должен гарантировать, никому не нужен.

С начала 2012 года количество спровоцированных США конфликтов переросло в качество. Старый мир все равно рухнул, и США из гаранта стабильности превратились в опасного дестабилизатора, с которым всем уже некомфортно, но большинство еще не определилось, под чьим руководством, на каких условиях и какой оно будет строить постамериканский мир.

Какие существуют предложения?

На глобальный политический рынок выставлено несколько предложений. Среди них временные неформальные союзы, вроде БРИКС и Группы двадцати, объединяемые единственно тем, что входящие в них наиболее динамично развивающиеся экономики заинтересованы в демонтаже pax Americana.

Китай активно повторяет опыт Японии по созданию в Азиатско-Тихоокеанском регионе «зоны сопроцветания». По сравнению с 30-ми годами прошлого века сменился лишь лидер, да прямая военная агрессия была заменена активным экономическим проникновением и политическим давлением. Но НОАК (Народно-освободительная армия Китая) все равно незримо присутствует за спинами китайских бизнесменов и дипломатов, существенно повышая весомость их аргументов.

Сейчас Пекин решает задачу вытеснения из региона США (как конкурента в борьбе за местные рынки и ресурсы) и гарантии безопасности национальной территории за счет выхода флота из внутренних китайский морей на просторы Тихого океана. Это мало вдохновляет соседей Китая, но они неспособны самостоятельно сопротивляться экспансии. С критическим ослаблением США установление в регионе китайской гегемонии становится неизбежным.

Еще одним внятным предложением является российский проект создания ЕАЭС, с перспективой создания зоны свободной торговли между ЕАЭС и ЕС. При этом понятно, что процесс экономической интеграции двух крупных объединений может в дальнейшем дополниться и политическими интеграционными процессами.

С этой целью уже заявлено, что ЕАЭС планирует во многом использовать опыт интеграции ЕС (от Объединения угля и стали, через Европейское экономическое сообщество к Европейскому союзу). Естественно, предполагается не слепое копирование, а творческая переработка этого опыта.

Проблемы, резоны и перспективы

Казахстан и Белоруссия прекрасно понимают, что с развитием российского глобального проекта и присоединением к нему новых участников, их ценность для России снижается, а интеграционные процессы тем или иным образом могут ограничить  их суверенитет. Никто ведь не обманывается формальным равенством членов ЕС – Германия является признанным экономическим локомотивом Европейского союза и делит с Францией и частично Италией политическую ответственность за него.

Отсюда противоречивость казахстанской и белорусской политики в кризисах на пространстве СНГ, в частности, в украинском. С одной стороны, Астана и Минск понимают, что их суверенитет гарантируется только Россией и только в случае их участия в евразийском интеграционном объединении. А угрозы Белоруссии и Казахстану исходят не только от Вашингтона с его патологической любовью к цветным революциям по периметру российских границ.

Казахстан, например, резонно опасается китайских амбиций в Центральной Азии. При этом казахи прекрасно отдают себе отчет, что, если в составе Российской империи и СССР они не только сохранились как народ, но и умножились в числе, то с китайским опытом ассимиляции, превратившим в ханьцев и маньчжуров на севере, и племена мань на юге, и многие другие народы, некогда весьма многочисленные, неполные двадцать миллионов казахов за считанные годы без следа растворятся в полуторамиллиардном Китае, как капля марганцовки в океане.

Белоруссия же, лишенная российского военно-политического и финансово-экономического зонтиков, столкнется не только с неразрешимыми социальными проблемами, но и с территориальными претензиями Польши, не забывшей, что в былые времена граница Речи Посполитой проходила между Смоленском и Вязьмой. Это понимание заставляет Минск и Астану достаточно конструктивно участвовать во всех российских интеграционных проектах.

С другой стороны, как уже было сказано, Белоруссия и Казахстан опасаются снижения своей ценности для России в случае активного присоединения к проекту Украины и других стран. Одновременно их пугает проявившаяся во время текущего украинского кризиса готовность России не только иметь армию, но и использовать ее для защиты своих национальных интересов. Тревожит их и обоснование перехода Крыма под российскую юрисдикцию на основании того, что это исторически российская земля, завоеванная российским оружием, населенная русскими людьми и отторгнутая у России волюнтаристским решением коммунистического руководства СССР.

Астана и Минск внимательно следят: не перерастут ли интеграционные процессы в практику собирания русских земель (или не будут ли они дополнены ею).

ЕАЭС и Украина

Представляется, что осторожное поведение России в ходе украинского кризиса непосредственно связано с российским европейско-евразийским проектом. Ввод российских войск на территорию материковой Украины не только вызвал бы крайне резкую реакцию со стороны ЕС, на годы, а то и на десятилетия похоронив саму возможность даже теоретического его участия в евразийской интеграции и оставив Россию один на один с Китаем в Центральной Азии. Одновременно он бы смертельно испугал партнеров России по ТС и ЕАЭС, которые немедленно примерили бы ситуацию на себя.

В то же время Россия не может проиграть украинский кризис, поскольку это будет воспринято как ее слабость, а слабый союзник никому не нужен. Не только ЕС или Китаю, но и Казахстану, Белоруссии, Армении, Азербайджану. От России требуется готовность и способность защищать своих союзников.

Этим объясняется выжидательная тактика России, рассчитанная на то, что по мере приближения осени-зимы и угрозы потерять объемы газа, идущие через охваченную гражданской войной Украину, ЕС окажется достаточно договороспособным и признает, что остановить боевые действия может только внешняя сила, и что такой внешней силой для восточной Украины могут быть только российские войска, а для западной – войска ЕС (например, польские, венгерские, румынские, но, возможно и итальянские и французские).

Однако напомним, что украинский кризис является лишь частью глобального кризиса, вызванного неспособностью США сохранить мировое лидерство и их нежеланием расставаться со статусом гегемона. Если поражение США в украинском кризисе окажется недостаточно убедительным, если они сохранят волю и ресурсы для дальнейшей борьбы, а Евросоюз будет и дальше следовать в фарватере политики США, то возникновение аналогичного кризиса в любом другом пограничном с Россией государстве – вопрос времени, а не принципа.

Что же касается ЕС, то глобальная политическая и экономическая ситуация такова, что сохранить стабильность и возможность опережающего экономического роста Евросоюз  может только в партнерстве с Россией. В противном случае его ожидают самые драматические процессы, сходные с теми, которые сейчас происходят на Украине. Сможет ли ЕС сделать адекватный выбор, покажет уже ближайшее время.

Мнение редакции может не совпадать с точкой зрения автора. 

 


Loading...