07:52 09 Декабря 2016
Прямой эфир
АНАЛИТИКА

В Сирии решается судьба многих государств Александр Князев

АНАЛИТИКА
Получить короткую ссылку
8 0 0

Война с Сирией – это высочайшая вероятность перекраивания политической карты огромного региона, от Босфора до Кашмира, и на новой карте очень многим ныне существующим государствам места не будет, сказал эксперт

БАКУ, 11 сен – Новости-Азербайджан, Ниджат Гаджиев. Интервью Новости-Азербайджан с доктором исторических наук, профессором, действительным членом Русского географического общества, экспертом по Среднему Востоку и Центральной Азии Александром Князевем.

 

- Как вы на данном этапе оцениваете ситуацию в Сирии? Как это может повлиять на большой регион, включая Каспийский регион, Кавказ и ЦА?

 

- Я полагаю, что несмотря на то, что президент США, заявив о неизбежности военного удара по Сирии, сам себя поставил в безвыходное положение, о чем уже немало сказано и написано, ситуация сейчас будет какое-то время неопределенной. Удар по Сирии – это начало большой войны на всем Ближнем и Среднем Востоке, фактически начало мировой войны.

 

Сейчас против правительства Башара Асада при практической поддержке Турции, Саудовской Аравии, Катара, и при политической поддержке западного сообщества, воюют все-таки маргиналы – идейные они, или просто наемники, в данном случае не имеет большого значения.

 

Это та угроза, с которой правительственные силы Сирии в любом случае справляются, которую они в состоянии рано или поздно нейтрализовать. Нападение же на Сирию вооруженных сил какой-то коалиции, пусть 3-4-х стран, неважно – только путем нанесения воздушных ударов и поддержки таким способом нынешних антиправительственных сил, или, что, конечно, больше усугубит ситуацию, наземное вторжение, все это уже принципиально меняет характер войны.

 

Из борьбы с незаконными бандформированиями, если судить строго де-юре, она превращается в войну международного характера. Игнорирование решений Совбеза ООН, как в 2003-м году при вторжении в Ирак, чревато потерей ООН вообще, в принципе, как последней общемировой диалоговой площадки.

 

К этому, несмотря на очевидную недееспособность Организации Объединенных Наций, не готов пока никто,  не готовы и США. В ООН – тупик, Россия и Китай, наученные горьким опытом Ливии, вряд ли сдадут свои позиции.

 

Косвенно об этом можно судить по последним инициативам России – передача химического оружия в Сирии под международный контроль. Изначально понятна нереальность подобного, но это и заполнение образовавшейся в поисках выхода из кризиса пустоты, и, отчасти, знак американцам о необходимости поиска такового и отказа от силовых методов.

 

Ситуация в Сирии и вокруг нее очень показательна как констатация того кризиса международного права, в котором мы живем весь постсоветский период, после завершения «холодной войны». Короткий период, когда кому-то казалось, что мир становится однополярным, с полюсом, естественно, в США, этот период однозначно давно закончился.

 

Начало ему положило вторжение НАТО в Югославию, точку в нем поставила та же иракская война США и Великобритании. Право можно нарушать и это не наказуемо – это бессистемная ситуация, это не есть процесс.

 

Такое состояние мира не может продолжаться долго. В качестве попыток сформировать новый мировой порядок мы видим возникновение БРИКС – да, она еще никакая, но это тренд. Подобный потенциал был и, возможно, еще есть у ШОС.

 

Не видя в ООН регулятора международных отношений, крупные мировые игроки ищут новые формы. Все это пока скорее эксперименты, но вот ситуация с Сирией может оказаться катализатором окончательного краха прежней системы международных отношений. При отсутствии новой системы, да и даже контуров каких-либо приходящих на смену альтернатив.

 

- Какие новые геополитические тренды формируются в  результате военного вмешательства США в Сирию? Не считаете ли вы это предпосылкой к началу третьей мировой войны? Какова в этом случае будет позиция Ирана?

 

- Открытое внешнее военное вмешательство в Сирии будет началом третьей мировой войны , это однозначно. Захочет того, или нет, действующее руководство Ирана, Иран автоматически становится участником войны. Сирия плюс Иран – это далеко не Афганистан, Ирак или Ливия с точки зрения военного потенциала. Тут уже блицкрига ждать не приходится, как, собственно, его не было нигде, из того же Афганистана американский «груз двести» ежедневно летит десятками, как в свое время в СССР, американцам удается это скрывать.

 

Западная коалиция в Афганистане в лучшем случае контролирует от 5 до 10 процентов территории, у нас в 1980-х это получалось значительно лучше. Иранскому руководству не сложно включить в войну против американцев в Афганистане афганских шиитов, которые были пока все годы лояльны к американскому присутствию. Есть шииты Ирака, Бахрейна, Омана…

 

В шиизме есть институциональные отличия от суннизма, которые позволяют аятоллам более эффективно управлять подобными процессами, есть доктринальные отличия, влекущие более высокую степень фанатизма и преданности идее в определенных ситуациях. Военный конфликт с Ираном будет означать очень сложную ситуацию в Персидском заливе, угрозы угрозами, но иранцы вполне в состоянии перекрыть Ормузский пролив.

 

Противопоставить этому США и Великобритания могут попытку поднять против Тегерана белуджские террористические организации типа «Джундуллаха». Но белуджи Ирана не отделяют себя от пакистанских или афганских, это автоматически ставит вопрос контроля над пакистанским Белуджистаном. Это юг страны, где в порту Гвадар де-факто находится крупнейшая китайская военно-морская база. Вот вам уже включаются интересы Китая. Каким образом, в какой форме, какими средствами Китай будет задействован в таком сценарии – это уже детали…

 

Есть еще населенная преимущественно шиитами, и, соответственно, вполне управляемая из Тегерана Восточная провинция Саудовской Аравии, это отдельный сценарий… Вопросов больше, чем ответов: как поведет себя Египет, что будут предпринимать «ХАМАС», «Хезболлах»…

 

Война в Сирии мгновенно ставит под вопрос существование Турции и актуализирует создание Курдистана, а еще в Турции есть алевиты (по некоторым западным оценкам, их до 30 % населения страны), они отличаются от сирийских алавитов, но много и общего, и настроения солидарности с Сирией присутствуют, недовольство политикой Гюля -Эрдогана растет…

 

Процесс вывода курдских боевиков с территории Турции остановлен, очень сложные процессы происходят в военной среде… Война с Сирией – это высочайшая вероятность перекраивания политической карты огромного региона, от Босфора до Кашмира, и на новой карте очень многим ныне существующим государствам места не будет.

 

Стремление сохранить существующий порядок – это, может быть, консерватизм, но это гуманный консерватизм, любой территориальный передел в регионе – это десятки, а то и сотни миллионов человеческих жизней…

 

Год-полтора назад мы наблюдали определенное ухудшение отношений между Ираном и Азербайджаном, сейчас, кажется, противоречия ушли хотя бы в латентную фазу. А было ощущение, что Азербайджан подставляют, толкают на конфликт с Ираном. Лично у меня это вызывало большое беспокойство, поскольку это, помимо иного, провоцировало конфликт едва ли не в первую очередь на Каспии, превращая в единое конфликтное пространство Кавказ и Центральную Азию.

 

Войны в Сирии нельзя допустить. Есть законное правительство Башара Асада – с ним, и только с ним, нужно разговаривать и искать пути решения. При всем моем алармизме, внушает определенный оптимизм достаточно твердая консолидированная позиция по сирийскому вопросу России и Китая. Случись все-таки агрессия США против Сирии, эта позиция только упрочится. И усилится взаимодействие КНР и РФ с Ираном. На Ближнем и Среднем Востоке, в Центральной Азии, на Каспии, на Кавказе…

 

- Что вы можете сказать о визите президента Армении в Россию и вступлении Армении в ТС на фоне  Вильнюсского саммита  «Восточного партнерства»?

 

- Многовекторность – эвфемизм, когда-то придуманный Бжезинским. Да, как временная, на некий четко ограниченный период, эта политика давала для многих стран и позитивные результаты. Не только для Армении, для многих стран бывшего СССР, и не только, это время подошло к концу. То, что могут себе позволить, скажем, Казахстан или Узбекистан, уже непозволительно Киргизии или Таджикистану.

 

Армения сделала свой выбор. «Восточное партнерство» я вообще не считаю чем-то серьезным, это опять же эвфемизм, оправдывающий геополитические амбиции реальных мировых игроков, кукловодов. Где сегодня ГУАМ? Искусственно созданное долго не живет. Таможенный союз России, Беларуси и Казахстана – это уже реальность. Трудная, с множеством проблем, с ошибками и временными отступлениями, но реальность.

 

Вступление Армении в ТС, заявленное Сержем Саргсяном в Москве, – факт противоречивый с точки зрения практической пользы хоть для ТС, хоть для самой Армении. Если это произойдет, главным будет то, что Армения сделала свой геополитический выбор, по моему мнению – совершенно правильный. Но это на будущее. Пока же, кроме дешевого природного газа из России, каких-то особых инноваций в пользу экономики Армении я в этом факте не вижу.

 

Армения – член ОДКБ, вступление в ТС в политическом плане делает участие Еревана в ОДКБ более основательным, более уверенным, учитывая, что три страны Таможенного союза одновременно являются и ядром ОДКБ. Экономики тут почти нет, это политика. Но и «Восточное партнерство» в области экономики – фикция. А учитывая имеющиеся у Армении проблемы в области безопасности, Европа с ее «партнерством» – партнер вообще нулевой. И для Азербайджана, кстати, тоже.

 

- Как вы оцениваете внутриполитические процессы в странах Кавказско-Каспийского региона, с учетом того,  что этот год считается годом выборов во многих странах  региона, включая Азербайджан?

 

- А кто сказал, что будет легко?... Человечество подошло к такому рубежу, когда вся жизнь, от отдельно взятой человеческой до всей планетарной общности стремительно усложняется и эта тенденция надолго… И на уровне стран, регионов, естественно тоже. На меня часто обижаются, когда я называю все постсоветские страны несостоявшимися. Но я, когда называю их так, имею в виду в первую очередь один критерий – наличие эффективно работающего в конституционных рамках механизма преемственности власти.

 

Пока о таковом говорить уверенно – как, кажем, где-нибудь в скандинавских странах, или в том же Иране – для наших стран не приходится. Выборы в Азербайджане и Таджикистане, латентно кризисная внутриполитическая ситуация в Грузии и Киргизии, проблема преемственности естественного характера в Узбекистане и Казахстане, чреватый, как показывает история, неожиданностями Туркменистан…

 

Территориальные проблемы на Кавказе и нерешенность статуса Каспия, неуверенная стабильность на российском Северном Кавказе, все это делает огромный регион чрезвычайно конфликтогенным. 18-19 сентября в казахстанском Актау под эгидой Делового совета ШОС пройдет ежегодная, уже третья по счету, конференция «Парадигмы международного сотрудничества на Каспии», одним из организаторов которой я являюсь.

 

Речь должна идти об экономике, об энергетике, о коммуникациях…, но два года подряд все дискуссии по экономической тематике упираются в нерешенность вопросов безопасности. Думаю, что и в нынешнем году – особенно, учитывая вышесказанное – мы опять придем примерно к тому же. Без создания механизмов коллективной безопасности для Каспия, которые были бы взаимоувязаны с региональной архитектурой безопасности Кавказа и аналогичной структурой в Центральной Азии, невозможна нормальная работа с пользой для каждой из стран этих регионов.

 

А такой архитектуры безопасности нет ни на Кавказе, ни на Каспии, ни в Центральной Азии. А внутриполитическая проблематика, имеющаяся везде, электоральными процессами она только усугубляется, накладывается на международный неблагоприятный, мягко говоря, фон. Как, чем закончатся выборы в Азербайджане или Таджикистане – вопрос в идеале сугубо внутренний, это должен быть выбор азербайджанского и таджикистанского общества.

 

Но, случись в ходе выборного процесса какой-либо конфликт, он тут же, без сомнения, приобретет международный характер. Известный принцип – «каждый народ достоин того правительства, которое у него есть», этот принцип, к сожалению, уже не работает, мы знаем массу примеров того, когда обществу через массу уже широко известных технологий навязывается выбор. Это то, что мы наблюдаем сейчас в Сирии. Поэтому в Сирии, по большому счету, решается и судьба Азербайджана.

 

 


Loading...

Главные темы